Каждое время имеет свой мелос. Свой гимн.
Совсем давно мы пели жестокие песни про «погибших от рук Ротфронта и реакции».
Потом, когда рухнула наша страна, мы, устремив злые зрачки под надбровные дуги,
ревели «Союз нерушимый» – с той же интонацией, что и про «погибших от рук Ротфронта»…
Позже, в середине 90-х увлекшись «хоронзоном» Хортицей, мы перешли на «Мами-блю».
«О, мами!» провозглашал тогда один из нас, встретив другого и вознеся десницу вправо и вверх.
«Мами блю!», отвечал тот в ответном жесте. Но магия и этого гимна постепенно рассосалась.
После черты черного миллениума стало понятно, что надо все менять – менять нашу музыку.
И тут мы услышали её. Incontournable Катю Лель с восхитительным «Мармеладным».
Ни мгновенья колебаний, новый гимн обозначен. Это и есть современный гнозис,
пиршество правильных строго воспитанных чувств и верных жертвенных ориентаций.
«Не позвонила, не открыла и не звала». – Нарратив представляет ускользающее существо,
не находящееся ни по одну сторону двери – ни со стороны звонка, ни со стороны замка.
«Почти душила, но забила на твои слова». Душила и потрошила, как Божий день ясно.
И далее гениальное: «опять мне кажется, что кружится моя голова».
Голова либо кружится, либо нет.
Это столь легкое и заманчивое чувство, что его имитация,
его фантом, его подделки просто невозможны.
Представьте: мне кажется, что у меня что-то чешется… Класс.
И это превосходное «опять» – эфемерные дубли ощущений и эмоций
рециклируются снова и снова,
неясность наползает на неясность.
Писк идет из глубины глубин, из центра земли. Суверенный писк Кати Лель.
И далее она произносит то запретное,
что немногие отважились бы произнести в здравом уме и
моральной гармонии: «мой Мармеладъный».
Апофеоз. «Мармеладъный» – тот, кого мы так тщетно искали, хотели,
зверели и снова хотели все это время. Новое имя торжественного и зловещего эона,
высокие горизонты обреченного триумфа искупительной меланхолии,
теперь я знаю, как зовут тебя,
потерянный и несосчитанный ангел – имя твое «Мармеладъный!».
И как только произнеслось заветное имя, разодрались завесы немоты,
и струя предчувствуемой глоссолалии вырвалась наружу:
«Попробуй мъ-мъ» возопила Лель на языке согласных – так говорят с закрытым ртом,
полным великих тайн и камней, на зимнем языке умерших в прошлом сезоне птиц.
«Мъ-мъ» услышав однажды, забыть невозможно! Но далее… «Попробуй джага, джага».
Катя Лель сказала это! Тетраграмматон расшифрован,
у таинственной буквы «шин» выросла четвертая ветка.
Это ветка называется «джага», если звук «йод» произносить на арамейский манер.
По сути, это высказывание замедлило приход последнего дня.
Но и после ЭТОГО она не успокаивается, а продолжает вкалачивать:
«Попробуй мъ-мъ» – заря багровой Аменты,
таинственной страны эонов хеймармении с плавающими лицами козлоголовых архонтов…
И ароматом черных сожженных идолами трав. «Мне это надо, надо». Да, надо.
И снова про голову… «Опять мне кажется, что кружится голова». – Теперь понятно,
почему головокружение кажущееся. Вам ведь понятно?
Это «антимимон пневма», кривляние обособившегося двойника в зеркале,
хруст скорлуп, вопль Пистис Софии из нижних оборок диакониссы кромешной мглы.
«Мой мармеладный, я не права» – на сей раз совсем радикально.
И чтобы ни у кого уже не оставалось никаких сомнений,
лисья мордашка Кати Лель впечатывается в клипе
в уютный угол подогретого изнутри «Бумера».
О, Мармеладъный! Гимн нашей последней горькой мечты!
официальный сайт Кати Лель
скачать пеню Кати Лель
"Мой мармеладный".mp3
